?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

003500001



«Пресловутая битва московской спеси с петербургской простотой», так характеризовали эту историю ее свидетели.

Типичнейшая история дуэли пушкинских времен, причиной которой стал конфликт из-за предрассудков, связанных с социальным неравенством. История эта всколыхнула тогдашнее общество настолько, что в какой-то мере даже затмила такое событие в жизни государства, как смерть императора Александра Павловича.

Кондратий Рылеев посвятил его герою стихотворение полное праведного гнева. И как знать, может именно эта история привела его через два месяца на Сенатскую площадь, а затем и на эшафот?

К. Ф. Рылеев «На смерть Чернова»

Клянемся честью и Черновым

Вражда и брань временщикам.

Царей трепещущим рабам.

Тиранам, нас угнесть готовым.


Нет! Не Отечества сыны

Питомцы пришлецов презренных.

Мы чужды их семей надменных:

Они от нас отчуждены.


Так, говорят не русским словом.

Святую ненавидят Русь.

Я ненавижу их. клянусь,

Клянуся честью и Черновым.


На наших дев, на наших жен

Дерзнет ли вновь любимец счастья

Взор бросить, полный сладострастья.

Падет, Перуном поражен.


И прах твой будет в посмеянье,

И гроб твой будет в стыд и срам.

Клянемся дщерям и сестрам:

Смерть, гибель, кровь за поруганье.


А ты, брат наших ты сердец.

Герой, столь рано охладелый,

Взносись в небесные пределы:

Завиден, славен твой конец.


Ликуй, ты избран Русским Богом

Нам всем в священный образец.

Тебе дан праведный венец.

Ты чести будешь нам залогом.

«Почему похороны бедного поручика, неизвестного в жизни, затмили собой похороны многих властителей мира сего пышностию и многолюдством?» - удивлялись современники.

История, потрясающая воображение. И лучше меня об этой истории расскажут архивные записи ее свидетелей. Читайте, но предупреждаю – много букв.


Записка о поединке Новосильцева с Черновым

«Летом в прошлом 1824 году флигель-адъютант Новосильцев, познакомясь в семействе генерал-майорши Черновой, находившейся тогда в имении своем близ села Рождествена, объяснил ей желание свое жениться на ее дочери и, объявив ей и прибывшему туда мужу ее генерал-майору Чернову, что имеет на то дозволение своих родителей, получил их согласие.

Сговор и домашнее обручение сделаны были в августе месяце того года, а вскоре и свадьба назначена; но при наступлении сего времени Новосильцев под предлогом болезни отца своего отправился в Москву, дав слово возвратиться чрез три недели. С дороги писал он своей невесте, но по прибытии в Москву прекратил переписку и не только не возвратился к назначенному времени, но оставил семейство Черновых в течение трех месяцев без всякой вести.

В продолжение сего времени Новосильцев приезжал в Петербург, но не только не был у невесты, но даже не уведомил о себе письменно. Лейб-гвардии Семеновского полка подпоручик Чернов, брат невесты, в декабре месяце 1824 года отправился в Москву, желая объясниться в сем деле с поручиком Новосильцевым и положить конец оному. В Москве, после объяснения их обоих по сему делу, Новосильцев объявил Чернову в присутствии военного генерал-губернатора и некоторых известных особ с обеих сторон, что никогда не оставлял намерения жениться на Черновой; после чего Чернов, называя его женихом сестры своей, извинился, что сомневался в его честности. Мать Новосильцева тогда же письменно изъявила родителям Чернова согласие на брак своего сына с их дочерью.

Новосильцев дал обещание совершить свадьбу в течение шести месяцев, желая отложить оную, как говорил он, для того, дабы не дать поводу думать, что он был к тому вынужден, и Чернов принят был матерью и семейством Новосильцева как родной, пробыл в Москве около месяца и отправился в Петербург, куда поехал также и Новосильцев.

Вскоре по прибытии их в Петербург Новосильцев сделал вызов Чернову за разглашенные будто бы сим последним слухи, что принудил его жениться. Чернов объяснил ему, что не только никогда не распускал таких слухов, но и не имел к сему намерения; Новосильцев удовольствовался сим объяснением и объявил при посредниках, что дело их остается в том положении, в коем оно в Москве находилось, т. е. что он женится в течение уреченного времени.

Хотя по всем вышепрописанным обстоятельствам все семейство Черновых не желало более иметь зятем Новосильцева, но подпоручик Чернов, по истечении положенного времени, желая дать сему делу приличный конец, требовал, чтобы Новосильцев отправился к отцу его в Могилев и там бы кончил оное, на что Новосильцев и дал письменное обещание. Подпоручик Чернов, не видя еще исполнения сего обещания, узнал, что отец его вынужден был сторонними средствами прислать Новосильцеву письменный отказ и что по сему случаю имел генерал-майор Чернов сильное огорчение.

Подпоручик Чернов, чувствуя, что главною причиною сего был Новосильцев, сделал ему вызов 8 числа сего месяца, а 10 числа в б часов утра они стрелялись на пистолетах за Выборгскою заставою, и оба опасно ранены. Обстоятельства, в сей записке изложенные, основаны большею частию на письменных доказательствах и известны по изустным объяснениям самого подпоручика Чернова и некоторых других особ, заслуживающих вероятия.

Сентября 1825 г.

[Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Кн. 1. М.,1872. С. 331,336—337].

П. И. Бартенев. Из предисловия к публикации «Бумаг о поединке Новосильцева с Черновым» в сборнике «Девятнадцатый век»

«В августе 1824 года старик-отец Чернова уже собирается из Старого Быхова на свадьбу дочери. В ноябре того же года Сергей Чернов пишет брату Константину о необходимости отмщения: «Желательно, чтобы Новосильцев был наш зять; но ежели сего нельзя, то надо делать, чтоб он умер холостым, хотя сие прелестное творение заслуживает и лучшей участи».

В январе 1825 назначен поединок, по вызову Чернова, но он устранен в Москве (куда К. Чернов нарочно ездил) обещанием Новосильцева жениться и согласием матери на его брак.

«Папинька и маминька недовольны твоей поспешной поездкой в Москву, -- писал брату в Петербург Сергей Чернов от 13 января, -- ибо когда мы там появились, то мать Владимира Дмитриевича (Новосильцева) тотчас известила главнокомандующего (гр. Сакена), который призывал папиньку и удивлялся, что его дети осмелились делать такой противозаконный поступок. Когда папинька узнал, что Великий Князь, зная, для чего ты едешь в Москву, с позволения Государя, сам тебе дозволил сию поездку, то он совершенно успокоился и при моих рассказах проливал слезы восхищения».

Но Новосильцеву самому не хотелось уже ехать в Старый Быхов к невесте. Он служил в лейб-гусарах и был одним из блестящих флигель-адъютантов. «Государь сердит за что-то на Владимира Дмитриевича (март 1825 года), — писал Сергей Чернов своему брату, — и не принял его, когда сей пришел являться». Чернов написал ему оскорбительное письмо, и на этот раз (в июне 1825 года) сам Новосильцев в Москве вызвал его драться (у Пресненской заставы). Роковая встреча была отстранена князем Д. В. Голицыным: Новосильцев снова дал обещание жениться не позже пяти месяцев, и в Старый Быхов отправлены успокоительные письма от родителей жениха. Но сей последний снова прибег к уклончивым ответам и на письменный вопрос Рылеева отвечал письмом к К. Чернову (15 августа), в котором говорил, что дело будет улажено исключительно между ним и родителями невесты, что посторонние не должны в него мешаться, что в сентябре он получит отпуск и поедет в Могилевскую губернию. Последствием были вызов со стороны Чернова и окончательный поединок»

[Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Кн. 1. М.,1872. С. 333-334].

Е. П. Оболенский Из «Воспоминаний о Кондратии Федоровиче Рылееве»

«К этому же времени, т. е. к половине 1824 года, должно отнести грустное событие, в коем Рылеев принимал участие как свидетель и которое грустно отозвалось в обществе того времени. Это была дуэль между офицерами лейб-гвардии Семеновского полка Чер­новым и лейб-гвардии гусарского Новосильцевым.

Оба были юноши с небольшим 20-ти лет, но каждый из них был поставлен на двух, почти противоположных, ступенях общества. Новосильцев — потомок Орловых, по богатству, родству и связям принадлежал к высшей аристократии. Чернов, сын бедной помещицы Аграфены Ивановны Черновой, жившей вблизи села Рождествена в маленькой своей деревушке, принадлежал к разряду тех офицеров, которые, получив образование в кадетском корпусе, выходят в армию.

Переводом своим в гвардию он был обязан новому составу лейб-гвардии Семеновского полка, в который вошло по целому баталиону из полков: императора австрийского, короля прусского и графа Аракчеева.

Между тем у Аграфены Ивановны Черновой была дочь замечательной красоты. Не помню, по какому случаю Новосильцев познакомился с Аграфеной Ивановной, был поражен красотою ее дочери и после немногих недель знакомства решился просить ее руки. Согласие матери и дочери было полное. Новосильцев и по личным достоинствам, и по наружности мог и должен был произвести сильное впечатление на девицу, жившую вдали от высшего, блестящего света. Получив согласие ее матери, Новосильцев обращался с девицей Черновой как с нареченной невестой; ездил с нею один в кабриолете по ближайшим окрестностям и в обращении с нею находился на той степени сбли­жения, которая допускается только жениху с невестой.

В порыве первых дней любви и очарования он забыл, что у него есть мать, строгая Екатерина Владимировна, кавалерственная дама, рожденная графиня Орлова, без согласия которой он не мог и думать о женитьбе. Скоро, однако ж, он опомнился, написал к матери и, как можно было ожидать, получил решительный отказ и строгое приказание немедленно прекратить всякие сношения с невестой и семейством. Разочарование ли в любви, или боязнь гнева матери, или другая скрытая причина, но только Новосильцев по получении письма не долго думал, простился с невестой с обещанием возвратиться скоро и с того времени прекратил с нею все сношения.

Кондратий Федорович был связан узами родства с семейством Черновых. Чрез брата невесты он знал все отношения Новосильцева к его сестре. После долгих ожиданий, в надежде, что Новосильцев обратится к нареченной невесте, видя, наконец, что он совершенно ее забыл и, видимо, ею пренебрегает, Чернов, после соглашения с Рылеевым, обратился к нему сначала письменно, а потом и лично с требованием, чтобы Новосильцев объяснил при­чины своего поведения в отношении его сестры. Ответ был сначала уклончивый, потом с обеих сторон было сказано, может быть, несколько оскорбительных слов, и, наконец, назначена была дуэль по вызову Чернова, переданному Новосильцеву Кондратием Федоровичем. День назначен, противники сошлись, шаги раз­мерены, сигнал подан, оба обратились лицом друг к другу, оба опустили курки, и оба пали, смертельно раненные, обоих отвезли приближенные в свои квартиры — Чернова в скромную офицерскую квартиру Семеновского полка, Новосильцева в дом родственников.

Кондратий Федорович отвез Чернова и не отходил от его страдальческого ложа. Близкая смерть положила конец вражде противников. Каждый из них горячо заботился о состоянии другого. Врачи не давали надежды ни тому, ни другому. Еще день, много два, и неизбежная смерть должна была кончить юную жизнь каждого из них. Оба приготовились к смертному часу. По близкой дружбе с Кондратием Федоровичем я и многие другие приходили к Чернову, чтобы выразить ему сочувствие к поступку его благородному, в котором он, вступаясь за честь сестры, пал жертвою того грустного предрассудка, который велит кровью омыть запятнанную честь.

Предрассудок общий, чуждый духа христианского! Им ни честь не восстановляется и ничто не разрешается, но удовлетворяется только общественное мнение, которое с недоверчивостью смотрит на того, кто решается не подчиниться общему закону. Свежо еще у меня в памяти мое грустное посещение. Вхожу в небольшую переднюю, меня встретил Кондратий Федорович. Он вошел к страдальцу и сказал о моем приходе; я вошел и, признаюсь, совершенно потерялся от сильного чувства, возбужденного видом юноши, так рано обреченного на смерть; кажется, я взял его руку и спросил: «Как он себя чувствует?» На вопрос ответа не было, но последовал другой, который меня смутил. Много лестных слов, не заслуженных мною (я лично не был знаком с Черновым), сказал мне умирающий. В избытке сердечной теплоты, молча пожал я ему руку, сказал ему то, что сердцем выговаривалось в этот торжественный час, хотел его обнять, но не смел коснуться его, чтобы не потревожить его раны, и ушел в грустном раздумье. За мною вошел Александр Иванович Якубович <...>. По обыкновению Александр Иванович сказал Чернову речь; ответ Чернова был скромен в отношение к себе, но он умел сказать Якубовичу то слово, которое коснулось тонкой струны боевого сердца нашего кавказца. Он вышел от него со слезою на глазах, и мы молча пожали друг другу руки.

Скоро не стало Чернова, с миром высшим отошел он в вечность. В то же время не стало и Новосильцева. Мать и родные услаждали его последние минуты. В печальной колеснице, в сопровождении близких отвезли его гроб в родовой склеп куда-то далеко от Петербурга. Мать Чернова не знала о горестной судьбе возлюбленного сына. Кажется, он не желал, чтобы сообщили ей и в особенности сестре то грустное событие, которого исход был так близок и так неизбежен. Многие и многие собрались утром назначенного для похорон дня ко гробу безмолвного уже Чернова.

Товарищи вынесли его и понесли в церковь. Длинной вереницей тянулись и знакомые и незнакомые, пришедшие воздать последний долг умершему юноше. Трудно сказать, какое множество провожало гроб до Смоленского кладбища. Все, что мыслило, чувствовало, соединилось тут в безмолвной процессии и безмолвно выразило сочувствие к тому, кто собою выразил идею общую, каждым сознаваемую и сознательно и бессознательно, идею о защите слабого против сильного, скромного против гордого. Так здесь мыслят на земле с земными помыслами! Высший суд, испытующий сердца, может быть, видит иначе; может быть, там, на небесах, давно уже соединил узами общей, вечной любви тех, которые здесь примириться не могли».

Написано в 1856 году [779, с. 83-85].

Предсмертная записка Чернова

(Писана рукою Александра Бестужева)

«Бог волен в жизни; но дело чести, на которое теперь отправляюсь, по всей вероятности обещает мне смерть, и потому прошу г-д секундантов моих объявить всем родным и людям благомыслящим, которых мнением дорожил я, что предлог теперешней дуэли нашей существовал только в клевете злоязычия и в воображении Новосильцева. Я никогда не говорил перед отъездом в Москву, что собираюсь принудить его к женитьбе на сестре моей. Никогда не говорил я, что к тому его принудили по приезде, и торжественно объявляю это словом офицера. Мог ли я желать себе зятя, которого бы можно было по пистолету вести под венец? Захотел ли бы я подобным браком сестры обесславить свое семейство?

Оскорбления, нанесенные моей фамилии, вызвали меня в Москву; но уверение Новосильцева в неумышленности его поступка заставило меня извиниться передним в дерзком моем письме к нему и, казалось, искреннее примирение окончило все дело. Время показало, что это была одна игра, вопреки заверения Новосильцева и ручательства благородных его секундантов. Стреляюсь на три шага, как за дело семейственное; ибо, зная братьев моих, хочу кончить собою на нем, на этом оскорбителе моего семейства, который для пустых толков еще пустейших людей преступил все законы чести, общества и человечества. Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, и чтобы золото и знатный род не насмехались над невинностью и благородством души»

[Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. 1872. С. 333-334].

Условия дуэли флигель-адъютанта Новосильцева с поручиком Черновым

«Мы, секунданты нижеподписавшиеся, условились:

1) Стреляться на барьер, дистанция восемь шагов, с расходом по пяти.

2)  Дуэль кончается первою раною при четном выстреле; в противном случае, если раненый сохранил заряд, то имеет право стрелять, хотя лежащий, если же того сделать будет не в силах, то поединок полагается вовсе и навсегда прекращенным.

3)   Вспышка не в счет, равно осечка. Секунданты обязаны в таком случае оправить кремень и подсыпать пороху.

4)     Тот, кто сохранил последний выстрел, имеет право подойти сам и подозвать своего противника к назначенному барьеру. Полковник Герман. Подпоручик Рылеев. Ротмистр Реад. Подпоручик Шипов»

[Девятнадцатый век. Исторический сборник, издаваемый Петром Бартеневым. Кн. 1. М.,1872. С. 335].

*    *   *

«Вчера дрались здесь на пистолетах молодой Новосильцев, сын Орловой, и брат его бывшей невесты Черневский, Черневич что ли? Оба тяжело и опасно ранены: Новосильцев в бок, а тот в голову. У Новосильцева секундантами были Герман и Реад, и, следовательно, все происходило в порядке».

[Из письма П. А. Вяземского к жене от 11 сентября 182Б года из Санкт-Петербурга // Остафьевский архив князей Вяземских. СПб., 1909. Т. 5. Вып. 1. С. 100].

«Пресловутая битва московской спеси с петербургской простотой, столь славно и столь несчастливо для обеих сторон окончившаяся, занимала нашу публику в течение полумесяца. Тут представляется нечто новое, похожее на так называемое общее мнение, но да избавит нас Бог от сей заразы!

Между тем как грамотеи рассматривали с важностию. почему бедный подпоручик, неизвестный в жизни, помрачил магнатов в день своего погребения пышностию и многолюдством. — толкучий рынок, выпуча глаза, искал насладиться лицезрением попа в козлиной шкуре».

[Из письма Г. С. Батенькова к А. А. Елагину от 30 сентября 1825 года из Санкт-Петербурга // Батеньков Г. С. Сочинения и письма. Иркутск, 1989. Т. 1. Письма. С. 203-204].


Вот такая печальная история, друзья. А вы когда-либо дрались на дуэли? Понятно, что я подразумеваю под этим не поединок на шпагах или на пистолетах. Я имею в виду любой поединок, цель которого — получить сатисфакцию за оскорбление своей чести или своих близких. Быть может, даже виртуальный поединок. Или, может быть, из-за вас кто-то дрался на дуэли?


Comments

( 41 comments — Leave a comment )
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
ge_rus001
Jan. 29th, 2013 03:55 pm (UTC)
Нет на дуэли драться не приходилось, все как то бои без правил прослеживаются )))
anton_gong
Jan. 29th, 2013 04:02 pm (UTC)
ПРАВИЛО только одно - никаких правил ;-).
(no subject) - ge_rus001 - Jan. 29th, 2013 04:03 pm (UTC) - Expand
(no subject) - krasavchik - Jan. 29th, 2013 04:17 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ge_rus001 - Jan. 29th, 2013 04:19 pm (UTC) - Expand
(no subject) - krasavchik - Jan. 29th, 2013 04:03 pm (UTC) - Expand
(no subject) - ge_rus001 - Jan. 29th, 2013 04:13 pm (UTC) - Expand
otevalm
Jan. 29th, 2013 04:01 pm (UTC)
Спасибо, очень содержательные и интересные у Вас посты!
tutuskania
Jan. 29th, 2013 04:11 pm (UTC)
Во Франции до сих пор существует закон, по которому за отказ жениться можно отдать под суд.

Офф.
Олег, ты надеюсь, непротив, что я тебя и в хвост и в гриву упоминаю в своих repostianae.. ??
krasavchik
Jan. 29th, 2013 04:13 pm (UTC)
Наоборот )))
chebypashka
Jan. 29th, 2013 04:18 pm (UTC)
Хорошобы чтобы оппозиция и власть стрелялись после взаимных обвинений, было бы круто народу на это посмотреть сходилось бы масса
(Deleted comment)
abradoks
Jan. 29th, 2013 04:28 pm (UTC)
Предрассудок общий, чуждый духа христианского! Им ни честь не восстановляется и ничто не разрешается, но удовлетворяется только общественное мнение, которое с недоверчивостью смотрит на того, кто решается не подчиниться общему закону.
Ни добавить, ни убавить.
Морду побить - естественное и вполне достаточное желание, но убиваться - перебор.
wedun26
Jan. 29th, 2013 06:22 pm (UTC)
Пять шагов?! Это же мухе в глаз можно попасть! В любой на выбор!
krasavchik
Jan. 29th, 2013 06:31 pm (UTC)
100%-я смерть обеих дуэлянтов.

Он же пишет: "Стреляюсь на три шага, как за дело семейственное; ибо, зная братьев моих, хочу кончить собою на нем, на этом оскорбителе моего семейства, который для пустых толков еще пустейших людей преступил все законы чести, общества и человечества. Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, и чтобы золото и знатный род не насмехались над невинностью и благородством души"


Edited at 2013-01-29 06:31 pm (UTC)
(no subject) - wedun26 - Jan. 29th, 2013 06:55 pm (UTC) - Expand
livejournal
Jan. 29th, 2013 07:15 pm (UTC)
Дело мерзавца Новосильцева
Пользователь munich2011com сослался на вашу запись в записи «Дело мерзавца Новосильцева» в контексте: [...] Originally posted by at Дело мерзавца Новосильцева [...]
apleks
Jan. 29th, 2013 07:45 pm (UTC)
Пушкин дрался на дуэлях 42 раза. Попасть из тогдашних не нарезных дуэльных пистолетов было оч трудно. Из кавалерийского пистолета попасть во врага с 30 шагов считалось невозможным. Из ружья прицельно стреляли на 1оо шагов, мерных шаг 62 см. Правда пули были большие, если попадали то уж серьезно ранили.

Наиболее серьезными дуэлями были, когда стрелялись через женский платок, каждый держал его за угол рукой, то есть стреляли практически в упор, но и тогда был шанс не попасть или холодном оружием это было самое смертельное.
tutuskania
Jan. 29th, 2013 07:54 pm (UTC)
off
should I go to sleep??
sedov_05
Jan. 29th, 2013 08:29 pm (UTC)
25 лет назад. 2 на 4х. Ну нормально вообщем. Оба живы, только в больнице немного полежали. Зато поле боя за нами осталось, как ни странно.
krasavchik
Jan. 29th, 2013 08:31 pm (UTC)
Я в этот день не пил, ни пел.
Я на нее вовсю глядел... )))

Почему-то вспомнил это после вашего коммента.
(no subject) - sedov_05 - Jan. 29th, 2013 08:33 pm (UTC) - Expand
l_o_s_h_a_d
Jan. 29th, 2013 08:41 pm (UTC)
хочу дуэли Навального и Лимонова, наверно это бы была картина маслом
(Deleted comment)
(no subject) - l_o_s_h_a_d - Jan. 29th, 2013 08:55 pm (UTC) - Expand
darbabay
Jan. 29th, 2013 08:53 pm (UTC)
Я однажды выбил все дерьмо из журналиста черенком от лопаты. Это считается?
krasavchik
Jan. 29th, 2013 09:02 pm (UTC)
Так это самое то. Дуэль на черенках лопаты, это круто. )))
grazy_gunner
Jan. 29th, 2013 08:58 pm (UTC)
Дрался и не раз.
pravdoiskanie
Jan. 29th, 2013 09:06 pm (UTC)
Дерусь с РПЦ: она предала Бога, Иисуса Христа!
Свою паству, и ещё не заплатила за 5 лет рабского труда лично мне!
krasavchik
Jan. 29th, 2013 09:11 pm (UTC)
Re: Дерусь с РПЦ: она предала Бога, Иисуса Христа!
Насколько я понял, ваш блог и есть ваше оружие?
Необычно )))
Page 1 of 2
<<[1] [2] >>
( 41 comments — Leave a comment )

Profile

Шебутной
krasavchik
Дневник самовлюбленного эгоцентриста
Website

Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Powered by LiveJournal.com